О пользе пожаров и грабежей.

Легко и просто ругать халтурщиков, которые взяли пару чужих книг и набили из них три-четыре своих. Сказал что-то вроде «из них такие же историки, как из сантехника переводчик» и дело с концом. Но что делать с теми, у кого обильные первоисточники стали тёмным лесом, за которым не видно концепции?

К счастью, Уильям МакНилл нашёл правильные слова в рецензии на знаковую книгу о военном деле ренессансной Венеции, изданную Маллетом и Хэйлом в 1984 году. Поскольку я сам грешен неумением определять точку, после которой надо остановить ягодный сбор информации и начинать перерабатывать её в компот текста, процитирую самые яркие фрагменты этого отзыва:

«Та самая близость к архивам, которая является отличительной чертой этой книги, стала преградой для осмысления. Венецианские документы, касающиеся управления войсками, обширны и запутаны, трудны для понимания и достаточно неполны, чтобы сделать общие подсчёты трудными, а статистические выводы невозможными. В результате, портрет эволюции венецианской армии. здесь оказался таким смазанным дополнительными деталями, что ясность прежней работы [Маллетта] исчезает под каскадом правильных имён и осторожных заключений о содержании документов.

<. >

Историки редко признают, что их взгляд может встретить преграду из-за слишком большого количества источников, так же как и из-за слишком малого. История Венеции давно страдала от того, что город никогда не подвергался разграблению врагами и не сжигался дотла, так что сохранилось много миллионов документов, повествующих о временах политического, экономического и культурного величия. Никто не может освоить более малой части того, что осталось; и изображение значимого целого не проявляется и не может проявиться из таких малых частей. Историки и архивисты часто работают так, словно чем больше документов для работы, тем лучшую историческую книгу можно написать на основе этих документов. Но когда сохраняется масса, которая так огромна, что может быть воспринята лишь по частям, детали скорее всего заслонят смысл, а трудолюбивые заметки заменят размышления историка.

(Я правда, думаю, что именно эта книга вполне нормальная и интересная, но тут важно само явление, и всё равно, увидел его МакНилл или вообразил).