Риторическая школа

риторическая шшола. docx

— 21.11 Кб

Раньше всего такие местные истории появляются во Флоренции, в связи с особыми условиями ее социального и политического развития — раннее развитие в ней промышленности мануфактурного раннекапита-листического типа и в связи с этим обострение там классовой борьбы уже в XIV в. а также сравнительно долго сохранившаяся здесь республиканская форма правления, способствовавшая большей свободе слова.

Бруни не пытается выяснить обших причин этой острой борьбы во Флоренции, но рассказывает, как, собравши множество народа, Джано делла Белла произносит длиннейшую речь. Эта речь занимает около двух страниц. В ней придумано все от начала до конца. Ничего подобного Джано не говорил, да и вообще трудно себе представить, чтобы подобная речь могла быть произнесена. После речи Джано делла Белла. в которой он восстает против насилий нобилей над поползнями, народное собрание тут же производит переворот. Слова Джано воспламеняют народ, и сразу проводится новая конституция.

Необходимо отметить и такие особенности изложения Бруни, как его латинский пуризм. Он всячески избегает вводить в свое изложение какие-нибудь термины, взятые из терминологии политической жизни Флоренции того времени. Не всегда можно понять, о каком собрании или о какой партии идет речь в описаниях Бруни, так как вместо терминов «гвельфы» и «гибеллины» он употребляет выражения «factio» и «adverso factio». Впрочем, некоторые обозначения из политической терминологии Флоренции более или менее поддавались переводу на латинский язык. Так, например, «гонфалоньер правосудия» Бруни переводит как «vexillifer justitiae», однако в целом ряде случаев неопределенные латинские термины заменяют в сочинении Бруни более точные названия современных ему общественных групп и особенно партий. Итак, Бруни можно назвать наиболее типичным представителем риторической школы н историографии эпохи гуманизма.

Менее интересен как историк и еще более склонен к риторике младший современник Бруни — знаменитый гуманист Поджо Браччолини. Он также написал историю Флоренции — «Восемь книг истории народа Флоренции». Но это не история Флоренции со времени ее основания, как у Бруни, а лишь история войн Флоренции с миланскими герцогами в конце XIV — начале XV в. Это сочинение Поджо Браччолини — одно из наиболее ярких образцов риторической историографии. Если Бруни все-таки преимущественно историк, то Поджо выступает здесь больше как литератор. Его совсем не интересуют внутренние дела Флоренции, если он и упоминает о них, то в очень шаблонных выражениях. Основное, что его привлекает,— это драматичность событий внешней историк. В «Истории народа Флоренции» Поджо имеется описание восстания чомпи, интересное с точки зрения подхода гуманистов к фактам социальной истории. Поджо пишет, что, когда Флорентийское государство успокоилось от внешних войн, мир был нарушен внутренними раздорами; государство начали потрясать гражданские столкновения. Это бедствие еше опаснее, чем внешние войны, потому что оно приводит к гибели республик, к падению независимости городов. Многие говорили, отмечает Поджо, что это происходит вследствие божественного суда, чтобы покарать государство, которое было врагом папы и зачинщиком несправедливой войны; некоторые же указывали на особенности природы республик, которые часто сотрясаются гражданскими столкновениями, и говорили, что не надо удивляться тому, что Флоренция принуждена терпеть то, что случилось уже некогда с величайшими республиками. Вот все, что находит нужным сказать Поджо о восстании чомпи. Мы видим здесь только общие морализирующие фразы.

В других городах-государствах Италии также появляются истории по образцу гуманистических историй Бруни и Поджо. Каждое государство стремится прославить свою политику, свое правительство, свою династию, причем нередко эти восхваления принимают еще более риторический характер. Эти местные истории охватывают почти исключительно период средних веков. Античная эпоха упоминается лишь в связи с вопросом о происхождении города. Особое значение придавала историографии этого рода Венеция. Для нее историография имела тот же смысл, то же значение, что и ее дипломатия. Как известно, Венеция первая стала на путь установления дипломатических отношений с другими государствами; она первая завела постоянные посольства при иностранных дворах, первая ввела постоянные корреспонденции этих послов.

Из венецианских - историков можно прежде всего назвать Сабел-лико. Это — латинизированное имя. Его настоящее имя было Марк-Антонио Коччо. Этот историк-гуманист, не имевший никакой исторической подготовки, очень плохо знал историю Венеции. Поэтому его книга — «Тридцать три книги истории Венеции от основания города» (доведено до 1486 г.) представляет собой в основном лишь риторические упражнения. Другим видным историком Венеции был известный гуманист — кардинал Бембо15, написавший «Историю Венеции в 12 книгах».