Византийские историки Дексипп, Эвнапий, Олимпиодор, Малх, Пётр Патриций, Менандр, Кандид, Ноннос и

Пер. с греч. С. Дестуниса; примеч. Г. Дестуниса. – СПб. Типография Леонида Демиса, 1860. – 507 с.

Предисловие издателя

Более двадцати лет тому назад бывшая Российская Академия предложила некоторым из наших эллинистов перевести на русский язык византийских историков. К этим эллинистам принадлежал и покойный отец мой, Спиридон Юрьевич Дестунис, который еще в молодости своей стал известен переводом Плутарха. Со времени предложения, сделанного ему Российской Академией, в течение четырех лет перевел он четыре тома византийских историков, которые по случаю закрытия Академии остались неизданными.

В 1858 г. о существовании этих переводов сделалось известным Духовному Ведомству, которое и приняло на себя издержки по их изданию. Том, издаваемый теперь, содержит в себе в русском переводе Дексиппа, Эвнапия, Олимпиодора, Малха, Петра, Менандра, Нонноса, Кандида и Феофана.

Надо признаться, что историки, дошедшие до нас в одних отрывках, не могут вполне удовлетворить потребностей читателя нашего времени. Так, почти все отрывки из Дексиппа, писателя, который по порядку времени стоит здесь первым, не представляют ничего целого. Выписки из отдела «О мыслях» (сентенциях) вообще не слишком привлекательны. А потому мы просим тех читателей, которые пожелают из этой книги познакомиться с общей характеристикой и с некоторыми любопытными частностями византийской истории в IV, V и VI в. обращать преимущественно внимание на большие отрывки.

Что же касается до тех, которые ищут исторических, литературных, археологических фактов с целью чисто научной, то нет никакой возможности узнать наперед, что именно может им быть пригодно и нужно. Как знать: отрывок, в одну строчку тощий и, по-видимому, совершенно лишний, послужит для них дополнением и подтверждением немаловажного положения. Вот почему мы ничего не выпускаем из текста, кроме разве предложений искаженных, а потому самому и непереводимых.

Текст большей части переведенных здесь историков известен нам по выпискам, которые в X веке по Р. X. вошли в состав Константиновского сборника. Для того чтобы объяснить обрывочность, в какой сохранился до нас текст этих писателей, мы скажем несколько слов о Константиновском сборнике, которого часть составляют эти отрывки. Чтобы усилить в читающей публике X в. любовь к чтению книг исторических, Константин Порфирородный поручил ученым редакторам сделать выписки из лучших греческих историков (?’??????`, excerpta s. eclogae) разных времен и разместить эти выписки по 53 отделам, или рубрикам (??????????). Таким образом в каждый отдел внесены заимствованные из разных писателей отрывки, касающиеся одного предмета или заглавия. Но из 53 отделов дошло до нас только 5, и те не сполна. Самых известных отделов два: один – «О посольствах римлян к народам», а другой – «О посольствах народов к римлянам». Оба они редактированы были в Византии в X в. каким-то Феодосием Малым. Ученые западные издатели этих двух отделов обыкновенно поступали так, что при каждом писателе помещали сперва все выписки из него, находимые в одном из отделов, а потом выписки из того же писателя, находимые в другом отделе. Так поступали Урсин, Гешель, парижские, венецианские издатели, Маи и Нибур (с Беккером). Но Карл Мюллер поступил иначе. Предположив издать все дошедшие до нашего времени отрывки греческих историков от появления греческой историографии до VII в. по Р. X. включительно, он размещал, подобно другим издателям фрагментов, отрывки, одному писателю принадлежащие, не по тем сборникам, в которых они найдены, а относя по возможности отрывки каждого писателя к разным его сочинениям, а в каждом сочинении размещал их в хронологическом порядке событий, в них упоминаемых. Того же правила держался Мюллер и относительно писателей, известных из Константиновских Выписок (Эклог). Впрочем, Мюллеру и нетрудно было привести в хронологическую последовательность историков этих двух Константиновских отделов, потому что еще в XVII в. Валуа (Валезий), писавший примечания к парижскому изданию, указывал, какой отрывок после какого должен быть читан, для того, чтобы понять всю повесть временных лет. Держась хронологического порядка, Мюллер отмечает, однако, при каждой выписке, из какого отдела она заимствована. Мы предпочли старому распределению новое как более соответствующее потребностям нынешних читателей.

Относительно пользования древними кодексами никто из издателей не был в таком выгодном положении, как 2-й издатель Выписок – Гешель. Он пользовался двумя кодексами: Шоттовым и Баварским (codex Bavaricus, Boicus, Monacensis), находящимся в Мюнхенской королевской библиотеке. Большая часть писателей, которых выписки вошли в состав издания Гешелева, изданы им по обоим кодексам, и только некоторые по одному Шоттову, за отсутствием их в баварском. Гешелево издание перешло в парижское издание Лаббэ и в венецианское. Нибур и Беккер приняли в основание своего издания Выписок о посольствах тот же текст Гешеля и чтения Маи. Это сделано Нибуром, как он сам говорит, потому, что Шоттов кодекс утрачен, а Мюнхенский весьма тщательно списан был Гешелем, чтения же Маи представляют почти совершенное согласие с сим последним. Такой сводный текст исправляли Нибур и Беккер по заметкам Валуа и по собственным. Несмотря на то, что Нибур слишком безусловно положился на Беккера, исправления Нибура с согласия Беккера и Беккера с согласия Нибура и подведение вариантов А. Маи дают рецензии Константиновских Эклог боннского издания значительное превосходство над рецензией соответствующего тома издания старопарижского. Она имеет еще и то достоинство, что при каждом разночтении видишь, заимствовано ли оно из изданий Гешелева, парижского или римского (Маи) или это только поправка Гешеля, Валуа, Кантоклара, Нибура, Беккера, Классена. Мюллер в своем издании исторических отрывков по огромности предприятия не сохранил этих указаний боннского издания, но зато пополнил этих историков отрывками, найденными после боннского издания, между прочим на Афоне, и собственным исправлением текста. Я старался воспользоваться всеми указаниями, но только в важнейших случаях объяснял, почему предпочитаю одно чтение другому.